истории из жизни

Плохо слышащий дед подарил внуку на день рождения пятый плафон.

« Боже, Царя храни!»

Вы прослушали краткое изложение основных поправок к Конституции России.

С супругой ходят по театрам, с женой — по магазинам.

— У моей большие сиськи!
— А у моей классная задница!
“А у моей огромный член”, — подумал Олег, но хвастаться не стал.

– Почему так поздно ограничили сообщения транспорта с Китаем? А с некоторыми странами, где присутствует коронавирус, до сих пор нет ограничений на проезд?
– Ты дурачок что ли? Говорят же: Пенсионного фонда на всех не хватит!

В парикмахерской сидит молодой человек с очень длинными волосами. Вокруг него ходит парикмахер с магнитом и водит им над головой клиента.
– У вас что, новый способ стрижки?
– Нет. Просто я ищу ножницы.

История в кино

Один пылкий юноша решил раскрутить свою девчонку на секс. И где-то он вычитал, что фильмы ужасов действуют на девушек возбуждающе, поэтому он повел ее в кино на какой-то ужастик. А девушка этот самый ужастик уже видела, поэтому сидела-зевала. Зато бой-френд вздрагивал при малейшем шорохе. Ну, и в один момент девушка неудачно так зевнула, у нее в челюсти что-то замкнуло, и рот она закрыть уже не смогла… Посидела она так пару минут, боль адская, слюна начала течь. И вот она поворачивается к своему бой-френду и, вращая квадратными глазами, пытается жестами и мычанием объяснить ситуацию, и как ей больно, и хелп ми, хелп ми!
Вообщем, это был самый страшный фильм ужасов в жизни пылкого юноши… История закончилась тем, что все-таки они объяснились как-то, девушку укутали шарфом по самые глазенки, и отвели домой.
Такая вот романтическая история.

Дороги все забиты, полез в Яндекс. Пробки смотреть как лучше проехать, а они врут и не краснеют.

Примета: если вопрос выносится на всенародное обсуждение, значит, решение по нему уже принято.

«Актуальность моей дипломной работы состоит в том, что без нее мне не дадут диплом!»

– Смотрел вчера российские новости. Оказалось в Китае, Корее, Японии – короновирус, в Украине – фашизм, в Америке – расизм, в Европе – кризис мигрантов, а в России – шумные соседи на улице Пермякова, 78…

Парень на работе (в интернет-провайдере) рассказывал другу: звонит ему девушка, договаривается о подключении, но в конце разговора спохватывается: “А ничего, если дома буду не я, а мой муж?”
И тут издалека слышится возмущенный мужской голос: “Э, а с каких это пор я муж??”

Настоящий джентльмен.

Набрала в обе руки сумки, ребёнок в кенгуру, иду через парк. Навстречу такой аккуратный пожилой мужчина. Показывает вниз: “Девушка, у Вас шнурок развязался”. Я: “Я знаю, иду как раз к той лавочке, поставлю сумки и завяжу”. “Пока Вы дойдёте, упадёте!”. Приседает и завязывает мне шнурок. Я в шоке: “Спасибо!”. Он слегка поклонился и пошёл. Поднял настроение на весь день.

Со слов друга

Мой отец всю жизнь производит впечатление крайне несерьезного человека. И это несмотря на внушительные габариты, квадратную фигуру и солидную, особенно в молодости, физическую подготовку человека, много лет занимавшегося спортивной гимнастикой. Ну любит человек от души посмеяться над хорошим анекдотом, порыбачить в хорошей компании и пробежаться налегке до работы несколько километров просто потому, что было лень просыпаться к автобусу…

Но я имел возможность лично убедиться, что это только одна сторона его натуры.
“Быть можно дельным человеком, заботясь о красе ногтей”. Так вроде, писал поэт. Перефразируя это выражение относительно моего бати можно сказать:

Быть может дурачком “ботаник” и умным может быть силач.

Когда мне было лет семь или восемь, вся наша семья поехала отдыхать в Молдавию — брат отца, осевший там по распределению после учебы, позвал в гости. Молдавское солнце, фрукты, вкуснейший хлеб и молоко в литровых бутылках с узким горлышком, как из фильма “Свадьба в Малиновке”… Отдых был хорош.

Двумя семьями ходили на пляж. Днестр — очень быстрая, стремительная река. Местами могут образовываться спонтанные водовороты…

Мы, дети, не вылезали из воды. Да и не только дети – в воде было полно людей. Наши родители сидели на пляже, попивали квас, вино, играли во всякие малораспространенные в Советском Союзе в те годы игры, типа “мафия”.

Я купался в ластах и с маской. В какой-то момент я очень удивился: “Странно, плыву, гребу вверх, а поверхность воды и солнечный свет делаются от меня только дальше”. Я даже не успел испугаться. Было только детское удивление непонятному явлению…

Мама рассказывала:

“Сидим, пьем лёгкое и вкусное молдавское вино. Твой отец, сидящий вполоборота к береговой линии, поднял стакан и говорил какой-то смешной “кавказский” тост. Вдруг он на полуслове резко подскочил, в два-три прыжка оказался у воды и нырнул. Через несколько секунд он вынырнул уже заметно в стороне от того места, где скрылся под водой. Одной рукой он держал тебя, а другой мощно греб. Но не к берегу, а куда-то в сторону. Затем поменял направление и поплыл уже к берегу. А на том месте, где он только что сидел и балагурил, стоял аккуратно поставленный, не расплесканный стакан с молдавским вином.”

Мой дядя, папин брат, потом спрашивал у него:

– Ты знал, что нужно плыть не к берегу, а поперек течения водоворота, чтобы быстрее покинуть зону его действия?
– Нет. Откуда? В наших краях такого нет. Но я это понял сразу, как только увидел, что против течения я не выгребу.
– А как ты стакан-то не расплескал?
– Да что я, вражина какая?! Такое добро разбазаривать!

И отец продолжил свой “кавказский” тост.

Просто “искусственный” интеллект

Нужно было мне как-то сделать важный звонок. Боялся запамятовать, решил обратиться к искусственному интеллекту.
– Алиса, напомни мне пожалуйста позвонить в 7 вечера.
– Включаю напоминание.
Наступил вечер, я благополучно не забыл, но решил дождаться напоминания (хоть как оно звучит).
19:00 – тишина.
19:01 – в недоумении:
– Алиса, ты почему мне не напомнила позвонить?
– А я забыла.
Люди добрые, этот интеллект точно искусственный?!

История эта произошла в Харьковском институте радиоэлектроники.
Начался экзамен по какому-то предмету. Студенты разобрали билеты и пытаются что-то вспомнить. Преподаватель строго смотрит на экзаменующихся и легонько стучит пальцами по столу. Вдруг один студент вскакивает, подбегает к преподавателю и сует ему зачетку, тот молча ставит туда 5, после чего студент исчезает за дверью. Немая сцена.
Через некоторое время второй студент точно также подбегает к преподу и выбегает с четверкой. После этого подскакивает еще один студент, протягивает зачетку и, видимо, ждет, когда там появится тройка. Но чуда не происходит, студент слышит только – Уже готовы? ну садитесь и отвечайте.
Как потом оказалось, препод пальцами азбукой Морзе набивал – кому нужна пятерка подходите поставлю – потом соответственно также пообещал четверку, ну а про тройку разговора не было.

Журналисты в Америке

В 90-е годы на семинаре слушал представителя нашего телевидения. Он рассказал, в том числе, интересную историю про свою стажировку на американском ТВ. Стажировка была в небольшой телекомпании в провинциальном городке. Наших стажёров удивило следующее мероприятие: в определённый день все тележурналисты вышли на работу вместо технического персонала: у каждого было рабочее место, к работе на котором человек готовился заранее.

Удивлённым россиянам американцы объяснили, что это учения на случай забастовки техперсонала: чтобы вещание не прерывалось, технарей в этом случае заменяют штрейкбрехеры — журналисты.

Наши поинтересовались, бывают ли противоположные акции: когда технари работают за журналистов, берут интервью, делают репортажи, — на случай забастовки творческих работников. Тут настала очередь удивляться американцам.

«Как могут журналисты бастовать? — недоумевали они.

— Их же сразу всех выгонят на хрен, и других наберут. Это технаря классного найти трудно, а журналистов — пруд пруди!»

Чешский “министр”

Чешский министр транспорта выделил 16 млн евро на интернет-портал по оплате за проезд по платным дорогам.
Программисты написали ему что дорого. Он проигнорировал.
Тогда 60 программистов за 1 выходные написали эту программу и подарили ее государству. Министра уволили.

Стоящая история про жизнь…

Идеальная жена

(рассказ длинный, но IMHO стоящий чтения)

Решил изучить жизнь врачей так сказать изнутри, как изучают они нас посредством своих фибро и гастро скопов. Договорился с хорошими знакомыми, причину придумал – мол надо мне уметь, если что, оказать первую помощь, ну там вырезать аппендицит, роды принять или почку пересадить, потому что кругом пустыня или море и помощи ждать не от куда. В общем наплел с три короба.

– Ладно,- согласились мои знакомые,- Хочешь – валяй. Только после не жалуйся.

Пристроили меня на хорошую подстанцию в самую лучшую бригаду.
Первого выезда я ждал как откровения, все думал может и я на что сгожусь и даже кого-то спасу. А тут как раз команда:

– Шестая бригада – на выезд.

Шестая бригада это в том числе я.
Подошел фельдшер. Подтянулся врач.

– Чего там?
– Помирает кто-то. Воровского 17.
– А-а… Тогда пойду допью кофе.
– Так ведь там пациент помирает!- напомнил я.
– Ну да,- согласился врач,- Только пока мы доедем – все-равно помрет. Или сам по себе выживет. Все от бога…

И точно, пошел допивать свой кофе.
Это я к чему?…
Это я к тому, что все врачи сильно не романтики. Реалисты они. И циники. Профессиональное это…
Наконец собрались и поехали.
Не спеша.

– У киоска притормози,- попросил врач,- Сигарет куплю. Кончились.
Притормозили.
– А чего мы так медленно?- тихо спросил я.
– А куда торопиться?- удивился фельдшер,- Лично я не спешу в морду получать. Там ведь кто помирает – там алкаш помирает. Главное дело все-равно не помрет – всех переживет. И тебя и меня… Мы все эти адреса как пять пальцев. Знаем – бывали…

И точно, встретил нас алкаш – бодренький такой для покойника.

– Вы где?… Вы чего так долго?… Ездят они… А человеку, пролетарию, сдохнуть – да?
– Лучше б сдох! – крикнула жена пролетария,- Доктор – усыпите его что-ли. Совсем!
– Он меня не усыплять, он меня спасать должен. Обязан!- заорал в ответ алкаш.
Инфантильный как сытый питон доктор чего-то там вколол, чего-то дал съесть и чем-то запить.
– Ну все – мы пошли.

И мы – пошли.
Потом были другие адреса и были умирающие и умершие и все это буднично, без криков – «Он уходит от нас», не как в сериалах. Все скучно – до оскомины.
«Он уходит от нас» я слышал из уст врачей лишь однажды, когда они говорили о заместителе главврача. И еще они добавили – «Наконец-то!» И «Давно пора».
Это я все к чему?… Ах да… Про жену… Дойдем и до жены…

Скоро ко мне привыкли. И я – привык. И меня уже заставляли таскать носилки и держать и поворачивать пациентов и даже подавать какие-то там ампулы. И я уже не морщился от вида крови и не шмыгал носом от запахов. Разных. Потому что болезнь это штука, в первую очередь, малоаппетитная – кровь, гниль, тяжелый дух, капризы, угрозы и слезы родственников.
Тоска.
Отчего врачи со стажем – как черепахи в панцире – непробиваемы. Ничем!

– Помер что ли?
– Вроде да.
– Ну ладно… Время поставь. И ампулы собери… Соболезнуем… Натоптали мы тут у вас…

А то – сидят в машине – рядом покойник переломанный словно его через мясорубку прокрутили, а они беляши трескают. И говорят:

– Мясо не прожаренное, сыроватое мясо-то…
– Ага…

И все им по барабану.
Хотя, иногда, и их пробивает…
Так вот теперь про жену… Идеальную.
Был вызов в район застроенный частным сектором, где сам черт ногу… Но водитель ехал уверенно – водители скорой каждую дырку в любой дыре знают.
Едем. На этот раз быстро – видно про этот адрес бригада ничего такого не знала. Водитель даже мигалку включил.

Направо, налево, разворот под кирпич. Приехали.
Небольшой, в три окна домик, наличники, забор деревянный. Возле забора мужик стоит. Лет семидесяти. Бросился к нам как к родным, чуть под машину не лег.

– Скорей, скорей, помирает!

Потащил в дом.
В доме прибрано и половички расстелены.

– Туда-туда!

Утянул за перегородку.
За перегородкой – кровать. На кровати женщина. Видно – жена.

– Что с ней?
– Помирает! Утром стало плохо, а теперь – вот.

Женщина лежала недвижимо, с закрытыми глазами с руками сложенными на груди и даже было не понятно, дышит она или нет.
Врач кивнул фельдшеру. Тот раскрыл сумку.
И по тому, как кивнул врач, фельдшер все понял. И я – понял. Со стороны – да, не сообразишь, но я с ними уже поездил и научился читать между строк. Нечего тут было делать ни скорой ни вообще помощи.

– Ну что?… Как?… Она будет жить?…- суетился, спрашивал мужик.

Хотя она – УЖЕ не жила.
Врач померил давление, чего-то послушал в фонендоскоп. Но так – для очистки совести.

– Эй, вы слышите меня?- спросил он. И громче – Э-эй!

Поворочал, потряс больную.
Никаких реакций. Вообще никаких – пациентка не видела, не слышала, не чувствовала. Ее уже здесь не было. Она была уже – там.
Но прежде чем ее отпустить, врач должен был совершить ряд манипуляций призванных задержать покойницу на этом свете еще минут на двадцать.
Фельдшер вколол чего-то в вену. И ввел чего-то под кожу.

– Ответьте! Вы слышите меня?

Но пациентка даже не шелохнулась. Даже после кубиков.
Все…
Врач расслабился. Он больше не препятствовал. Он сделал все что мог, согласно инструкции Минзрава. Теперь он мог умыть руки…

– Дайте полотенце.
– Что?- не понял мужчина.
– Полотенце!- повторил врач.
– А?- мужчина начал растеряно оглядываться,- Полотенце?… Да? Я не знаю где… Счас.

И повернулся к жене. Мертвой.

– Маша, Маша, где у нас полотенца лежат? А? Полотенца где? Доктор просит.

Врач остолбенело глядел на мужика.

– Маша. Маша скажи!

Врач моргнул фельдшеру, чтобы тот приготовил шприц с успокоительным. И, наверное подумал, что придется вызывать психбригаду и может даже связывать мужику рукава.

– Ма-аша!

И тут, что-то такое случилось – невообразимое, потому что женщина шевельнулась, вздохнула и открыла глаза.

– Маша, где у нас полотенца?- буднично спросил муж.
– Там!- ответила покойница,- В шкафу,- И показала пальцем.

У врача отпала челюсть.
У фельдшера покатилась ампула.
Женщина закрыла глаза и замерла.

– Шприц! – заорал врач,- Три кубика!… Два кубика!… И еще!…

Вы слышите меня?
Женщина ничего не слышала.

– Эй, откройте глаза!- просил доктор, тряся омертвевшую пациентку за плечо. Причем, довольно грубо.

Та лежала неодушевленным бревном. С руками сложенными на груди.
Вкололи три кубика. И еще два.

– Вы слышите меня? Слышите?

Ни хрена! Бабушка не подавала признаков жизни. Никаких.
Бабушка умерла.
Фельдшер замер со шприцем в руке. Врач покачал головой. Фельдшер опустил шприц.
Из-за перегородки вышел муж. Без полотенца.

– Я не нашел,- виновато развел руками он.
– Да черт с ним, не надо полотенца, – ответил врач вставая и собираясь уходить.
– Маша, я не нашел полотенце. Его нет в шкафу.

Женщина дернулась, вздохнула. И открыла глаза.
Врач – сел.
И фельдшер тоже.
Женщина обвела всех бессмысленным, потусторонним взглядом.

– Маша, там нет полотенец,- пожаловался муж, – Я искал.

Взгляд пациентки приобрел осмысленность.

– Посмотри на верхней полке, под пледом.
– А-а, под пледом. Ладно посмотрю.

Муж ушел за перегородку.

– Шприц!- прошептал врач.
– Вам?
– Нет – ей!…

Я все это видел! Я там был! Я – хоть под присягой.

– Охренеть!- выдохнул врач,- В конец!

Добавил что-то про кубики и крикнул:

– Эй вы, как вас там… Да – вы! Идите сюда! Быстрее!

Муж пришел.
Без полотенца.

– Вы это, спросите ее,- сказал врач, неуютно поеживаясь под халатом, потому что ощущал себя полным идиотом,- Спросите…, как она себя чувствует?
Муж кивнул.

– Маша… Маша… Доктор спрашивает как ты себя чувствуешь?

Врач диковато смотрел на мертвую женщину. Взглядом заинтригованного патологоанатома, который только что вскрыл покойника и что-то там нашел чего быть не должно. Что-то лишнее.

– Маша. Маша! Маша!…

Хм…
И опять, откуда-то из бездны, из мрака того света, с самого дна, женщина пошла на зов своего мужа и, карабкаясь и цепляясь за его голос, вышла, вынырнула, вернулась. И спросила:

– Что ты?
– Вот, доктор спрашивает – как ты себя чувствуешь?

Доктор нехорошо улыбнулся.

– Я… Спасибо… Да… Лучше.
– Ты полотенце нашел?
– Нет.
– Извините доктор, он у меня такой беспомощный. Я сейчас, я сама…
– Лежать! – заорал доктор.

Потому что, вдруг, поверил, что эта покойница сможет встать и пойти за перегородку, и влезть на табуретку и перерыв белье найти и принести ему полотенце и еще на руки полить!

– Не надо, я сам,- предложил муж.
– Назад!
– Но полотенце…
– Какое полотенце?… Какое на хрен полотенце… Не нужно мне никакое полотенце! Говорите с ней.
– О чем?
– Не знаю! О чем угодно. Говорите! Раз вы такой… – доктор даже подходящих слов подобрать не смог, – Говорите!

А про себя подумал про пушного зверька и про то, что медицина здесь точно – бессильна. Правда совсем в ином, в не привычном, контексте.
А покойница, только теперь осознав расположившуюся подле нее медбригаду, стала перебирать по одеялу пальцами и озабочено спросила:

– Ты чай… Ты их… Напоил?…
– Нет… А сахар, где у нас?
– Там, в буфете, на средней полке.

И доктор сказал:

– М-м-м!- и еще:- Ёе-е!- и еще,- Твою маму!…

Потому что когда мы не знаем что сказать, от избытка чувств, всегда так говорим.
И еще сказал фельдшеру, безнадежно махнув рукой:

– Давай, вызывай реанимационную бригаду. Быстро! И предупреди их, чтобы они его в больницу с собой взяли.
– Кого?
– Мужа!
– Зачем?- подивился фельдшер.
– В качестве… дефибриллятора!

После, в машине, доктор долго-долго молчал, уперев кулаки в подбородок, а потом вздохнул:

– Никогда не завидовал пациентам. Вообще – никогда. А этому – завидую. По черному!… Он же даже не знает где сахар!…

Какую жену отхватил!… Какую!… Идеальную!
И снова замолчал. Окончательно. Наверное, своих жен вспомнил. Всех четырех, с которыми был в разводе.
И тут я с ним, конечно, согласен. Повезло – мужику. Что да – то да! Но, может было за что…
Больше я с той бригадой не ездил.
И вообще – не ездил.
Хватило…

©АндрейИльин

Память Дня Победы

Однажды мой отец выcказал пронзительную и cтрашную мыcль:

– Β главном параде в чеcть Дня Победы 24 июня 1945 года участвовало деcять тыcяч cолдат и офицеров армий и фронтов.

Прохождение парадных “коробок” войcк продолжалоcь тридцать минут.

И знаешь, о чем я подумал? За четыре года войны потери нашей армии cоcтавили почти девять миллионов убитых. И каждый из них, отдавших Победе cамое драгоценное – жизнь! – доcтоин того, чтобы пройти в том парадном cтрою по Κраcной площади.

Так вот, еcли вcех погибших поcтавить в парадный cтрой, то эти “коробки” шли бы через Κраcную площадь девятнадцать cуток…”

И я вдруг, как наяву, предcтавил этот парад.
Парадные “коробки” двадцать на деcять.
Сто двадцать шагов в минуту.
Β обмотках и cапогах, шинелях, “комбезах” и телогрейках, в пилотках, ушанках, “буденовках”, каcках, беcкозырках, фуражках.

И девятнадцать дней и ночей через Κрасную площадь шел бы этот непрерывный поток павших батальонов, полков, дивизий. Парад героев, парад победителей.

Задyмайтесь!

Девятнадцать дней!..

Β. Шурыгин

История в автобусе

Я вчера задремала в автобусе, показалось, что свою остановку проехала, как заору почему-то: “Помогите!”, вылетаю в переднюю дверь. Понимаю, что ошиблась, и мне ехать ещё и ехать… Успеваю заскочить в заднюю дверь и усаживаюсь на своё же место. Тихо в автобусе стало, даже водитель музыку выключил.